Тюрьма и денежный штраф в взыскание за нетрудоспособность

15965c18

солдат В Ростовской области пошел под трибунал солдат-срочник В. Буряченко, потерпевший от взрыва гранаты.

Нормальный В. Буряченко после службы в армии стал инвалидом и при этом должником страны. На стрельбище, где утилизируют старые боеприпасы, взрывом у него откололо 4 пальца и избавляло глаз. Вместо компенсации либо по крайней мере извинений от боевых В. обрел криминальное дело и сейчас по заключению трибунала должен оплатить денежный штраф.

«На тип некая железка…»

18-летний В. Буряченко из населенного пункта Октябрьский Ростовской области пошел в армию, поскольку не сомневался: реальный мужчина должен отслужить. Его мать Елена Владимировна не противоречила.

– Выучила его на автолюбителя, – сообщает Елена Буряченко. Полагалась, что автолюбителем будет служить легче. Я и не полагала, что он попадет в такое ужасное место.

Попал В. на полигон Ашулук в Астраханскую область, где ведется утилизация бое-припасов. Место грустно знаменитое: за прошедшие два года там были убиты 13 солдат-срочников. В начале апреля минувшего года, когда бойцы палили пустейшие ящики, снарядом откололо голову волгоградцу Андрею Каблову – молодой человек только-только начал службу. В начале августа такого же года в итоге взрыва на Ашулуке были убиты 8 солдат, еще семеро приобрели ранения. Всего в следующем месяце – новая катастрофа: на учебных перестрелках от ракеты умер нормальный, который отчего-то не скрылся.

6 февраля минувшего года допризывник Буряченко утвердил боевую клятву и через 3 недели был нацелен в составе авто роты на Ашулук. В. оказался в лазарете с воспалением легких. За 3 месяца на стрельбище он угождал на больную кровать три раза.

Жили бойцы, как В. говорил материал, в чистом поле. Казарм на стрельбище не было, даже в тридцатиградусные холода спать ребята в палатках, которые нагревались печками-буржуйками. На дровишки разбирали пустейшие ящики из-под боеприпасов, они же шли на все другое – пол в палатках, тумбочки, сортиры, поскольку иных строительных материалов на стрельбище не было.

1 мая нормального Буряченко отправили разбирать пустейшие ящики. В одном из них В. нашел запал от гранаты, вынул, стал крутить в руках Расплылся взрыв.

– Сын мне заявил, что не мог знать, что это такое, – старается пояснить происшедшее Елена Владимировна. – Внешне некая железка. Что в подобных вариантах необходимо делать, ему не поясняли.

Действия В., даже если ему на самом деле «не объясняли», осознать все равно трудно: любой рассудительный человек на его месте не стал бы беспокоить неизвестный объект. Особенно на боевом стрельбище. Особенно никакой потребности в данном не было. Но что произошло, то произошло. Через 12 часов трудно пораненного нормального Буряченко доставили в районную клинику. Врачи удалили парню левый глаз, испорченный кусками, и обработали правую кисть, на которой откололо 4 пальца. Когда Витя пришел в сознание и сумел говорить, он просил соседа по больной светлице сделать звонок Елене Владимировне. Это было на 5-й день после катастрофы.

– Я, когда сына в клинике увидела, не узнала, – упоминает Елена Буряченко. – За 3 месяца службы на Ашулуке он сбросил лишний вес на 15 кг.

«Его инструктировали»

После взрыва боевая прокуратура Байкальской флотилии, которая следит за военнослужащими субъектами на территории Астраханской области, завела криминальное дело по публикации 349 УК РФ «Нарушение требований послания с ружьем и объектами, являющими высокую опасность для окружающих». Нарекание представили нормальному Буряченко. В середине июня, спустя год после Чепэ, Астраханский гарнизонный военнослужащий трибунал вынес вердикт: виновен. В. угрожало 2 года в дисбате, но вылететь такое взыскание он едва ли может, потому арбитр обязал его заплатить денежный штраф в пользу страны – 10 тыс руб.

Кроме этого, боевая прокуратура попросила у В. заплатить 53 тыс руб за лечение бойца, очутившегося с ним рядом и потерпевшего от кусков. Тот обрел легкие физические поражения и жалоб к Буряченко не показывал. Впрочем, данный иск военнослужащие все же отозвали благодаря правозащитникам.

Однако для Буряченко и первый денежный штраф – большой. Действует в семье одна мать, приобретает на шахте 5 тыс руб. Витя до сегодняшнего дня довольно часто находится в клиниках, страдает муками – в черепе и другом глазу остались часть, которые доктора беспокоить не принимают решение. Ему совершенно бесплатно сделали офтальмологический мост, однако тот так хрупкий, что Витя его расколол – понадобилось заказывать свежий за собственный счет. Молодой человек сомкнулся, из дома не выходит, ни с кем, помимо матери, не разговаривает. Что с ним будет далее, Елена Владимировна не понимает:

– У нас и крепкому совершеннолетнему мужчине деятельность отыскать трудно. Витя закончил Ж/Д учебное заведение, планировал пойти работать машинистом, однако неужели его сейчас возьмут такого?

Она, разумеется, во всем обвиняет войсковых и не осознает, отчего за рабочий запал, неясно как оказавшийся в пустейшем ящике, и за то, что произошло с Витей, отвечает ее сын, а не его начальники. Которые, к слову, не позвонили по крайней мере для того, чтобы извиниться перед мамой не должны, разумеется, однако по-человечески так казалось бы принято. Буряченко оказался на стрельбище не случайно и не по своей воле, проходил под их управлением службу. Для боевых же в его деле все максимально понятно. Ассистент боевого прокурора боевой прокуратуры Байкальской флотилии Алексей Мансуров даже опешил звонку насчет этого:

– Бойца отправили на тарный склад разбирать ящики. В одном из пустопорожних ящиков он нашел запал и начал его разбирать. Буряченко не мог беспокоить запал, а мог сообщить о находке руководству его про это объясняли.

Инструктажи на стрельбище на самом деле ведутся. Это доказал волгоградец Алексей Рыжов, который в 2011 году также проходил службу на Ашулуке и также пострадал при взрыве. 8 морщат из батальона Алексея тогда были убиты, а ему свезло: «Все части тела на месте, лишь стопа не сгибается».

– Толку от этих инструктажей никакого, – полагает Алексей. – Ящики со снарядами гнилостные, в руках разваливаются, одно безуспешное перемещение – и ты на том свете. Нас, например, вынуждали создавать неразорвавшиеся после подрыва снаряды и разрушать вновь. Это весьма рискованно.

Но в отделе связи с общественностью Северного боевого округа, в который входит армейская часть, где служил В. Буряченко, упрямо упирают на то, что В. преступил технику безопасности. В формальном решении военнослужащие говорят, что за случившееся привлечены к ответственности «круг официальных лиц». Какого семейства обязанность и как обширен «круг», военнослужащие уточнить отказались.

Утилизация – дело спецов?

Правозащитники и опекуны срочников не раз обходились в инстанции с просьбами навести порядок на стрельбище Ашулук. Критерии службы, как сообщают военные, там несносные. Однако дело даже не в данном: ключевая причина трагедий на Ашулуке, полагают в Комитете воинских матерей Астраханской области, в том, что вместо экспертов ликвидацией боеприпасов в Отечественной армии занимаются восемнадцатилетние мальчики, глупцы, которые позавчера находились за школьными партами.

– По распоряжению правительства РФ от 26.06.02 №467, устранение боеприпасов должно лицензироваться Отечественным агентством по бое-припасам, – разъясняет Анатолий Зола, специалист Совета воинских матерей Астраханской области. – Истреблять их положено с использованием оснащения и контрольно-измерительной аппаратуры и при снабжении требований для сохранности и общего учета взрывчатых элементов.

По версии Салина, заниматься ликвидированием боеприпасов должны специально наученные люди, имеющие на это лицензию. Конечно же, что работать на полигонах за «спасибо» такие спецы не будут. На государственную платформу по утилизации боеприпасов правительство акцентирует денежные средства, в минувшем году совместная совокупность составила 3 млн 600 млрд руб. Однако Минобороны, заявляет специалист, тендеры на право заниматься переработкой просроченных боеприпасов не ведет.

– Для чего платить по аналогичным ценам, когда применяют бойца как невольника и наймита, – заключает Зола.

Буряченко, который планировал стать истинным мужчиной, также применяли. Он, разумеется, ошибся, пострадал сам и подвел приятеля. Вот лишь подобных солдат – вчерашних молокососов, которым может взойти в голову разбирать запал – из любопытства либо от неведения, – в Отечественной армии очень много. Такая армия, однако другой у нас нет. И защитить этих мальчуганов от трагедий нельзя. Поскольку для страны легче взять денежный штраф с инвалида, чем тратиться на подрывников-специалистов.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>